Назад, к списку новостей
23.01.2017

Как Петр I превратил Россию в бюрократического монстра

Царствование Петра I разделило всю историю России на две части. Долгое время считалось, что именно при первом российском императоре страна шагнула из средневековья в новое время. Реформы Петра и агрессивная внешняя политика превратили Россию в мировую державу, статус которой она пыталась сохранить все последующие эпохи. Вместе с тем критики Петра, среди которых были и Карамзин, и Ключевский, указывали на спонтанность и искусственность петровских реформ, которые принесли стране и ее народу не меньше бедствий, чем благ. Что представлял из себя Петр I как человек и государственный деятель, что двигало им во внешней и во внутренней политике и к чему он мог привести Россию? Об этом рассказал доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского Института истории РАН Евгений Анисимов.

Революция ненависти

– Можно ли назвать Петра I центральной фигурой российской истории – как, например, фигуры Юстиниана в Византийской истории или Карла V в испанской? И кто может ему составить конкуренцию?

Да, конечно, его можно назвать такой фигурой, конкуренцию ему может составить, пожалуй, только Ленин со своими большевиками. Тот пытался изменить Россию еще более радикальным методами.

– Насколько царь как личность, как правитель сформировался к 1689 году, когда он начал править самостоятельно? Какие события и люди в первую очередь его сформировали?

Моя точка зрения не находит всеобщей поддержки, но мне кажется, что петровские реформы – это следствие его ненависти к своей ранней жизни и к России вообще. 12-летним мальчиком он видел страшный стрелецкий бунт, на его глазах на копья сбрасывали близких ему людей, это была страшная травма. И в дальнейшем, уже когда царевна Софья была у власти, он многие годы находился в состоянии опального царя, все время боялся за свое политическое и физическое существование, и это во многом определило стиль его управления и реформы, нацеленные на уничтожение того, чем люди дорожили. Для него понятие «старина» было синонимично неудобному и вредному нерегулярному московскому, в это понятие он вкладывал и политический строй, и саму Москву, потому что Москва всегда несла для него угрозу. Санкт-Петербург построен был и сделан по совершенно другим принципам, и вот эта революция ненависти определила все.

Всепьянейший собор чем-то напоминает корпоративы из фильма «Волк с Уолл-Стрит»

Иногда думаешь, что Фазиль Искандер мог быть прав, когда его герои из Абхазии говорили, что Ленин мстил за брата. Может быть, в истории Петра это тоже есть. Эта ненависть к прошлому во многом определила основные параметры преобразований. Выброшенный из кремлевского, условно говоря, Запретного города, он оказался на свободе, и его тянула протестантская прагматическая этика индивидуального успеха, учебы, труда, а, познакомившись с иностранцами, он еще дальше ушел от Руси, от России. Эти ранние годы, они как всегда у каждого человека, определяют всю его дальнейшую судьбу и его действия.

– Всешутейший и Всепьянейший Собор – это просто признак бурной молодости Петра или часть той же реакции, сознательное глумление над старыми порядками, такая форма протеста?

Да, конечно, реакция. Конечно, тут есть элемент карнавальной культуры. Знаете, после Рождества наступает период славления, когда проходят различные шутовские игры, и вот это славление – обычное радостное потешное мероприятие, он превратил в настоящую каторгу для окружавших его людей, настолько там было много издевательства. И Всепьянейший собор – это как бы такое постоянно действующее славление, а еще – такой постоянный маленький корпоративчик, напоминающий чем-то эпизоды из фильма «Волк с Уолл-Стрит». Там корпоративы тоже совсем не похожи на благостное распитие шампанского – все тонет в разврате, и все их участники повязаны. У Петра была такая же повязанная с ним компания, а идеологическая нагрузка – да, он смеялся над церковью, потому что церковь ему не нравилась. Потом он займется церковью всерьез.

– Кого из людей, самых приближенных к царю в разное время, вы бы поставили на первое место по степени влияния: Меньшикова, Лефорта, Ромодановского или кого-то еще?

Петр в своей революции ненависти разрушил прежнюю систему власти, самодержавие с боярской думой. Он в сущности, как Иван Грозный, ввел опричнину, резко сузил круг людей, которые влияли на решения, и использовал их в своих интересах, при этом не считаясь даже с ними. И при всем влиянии на него Лефорта, Гордона, а потом Меньшикова они все прекрасно понимали, что в любой момент он их может растереть в порошок. Он был страшным правителем в этом смысле, и один из его ближайших людей Василий Долгоруков как-то сказал, что готов был к шведам перебежать, так это было тяжело.

Петр, конечно, воспринимал себя как демиурга, как приставника бога, он считал, что господь его назначил править Россией, и не просто править, а ее изменить. Поэтому о влиянии на него людей можно говорить только очень условно. Да, Меньшиков почти сожительствовал с Петром и был ему очень близок, но царь никогда с Меньшикова не снимал вины, все время параллельно работали комиссии, которые разбирали его воровство, и в этом смысле влияние на Петра было очень трудно оказать. Когда произошел конфликт с датским королем, который не хотел делать, как Петр требовал, царь искал причины конфликта в том, что на короля действуют англичане, искал какие-то интриги. Он не понимал, что датский король находится в системе, где существуют разные партии и мнения, он не может принять решение, не учтя позиции разных группировок. У Петра не было никаких группировок, его решение всегда было окончательным, он не нуждался ни в чьих советах и помощи, и в этом смысле он был диктатор, он был страшный человек.

– То есть вы считаете, что по уровню авторитарности он не уступал Ивану Грозному?

С Иваном Грозным, конечно, есть определенное сходство, но не стоит его далеко проводить. Иван Грозный был – есть такое русское слово – злодей, это человек, который убивал других без всякого мотива. Даже Сталин расправлялся с людьми хотя бы по идеологическим причинам, а Иван Грозный – просто убийца. Я был страшным противником установки ему памятника, потому что это не сказочный, а реальный злодей.

– А Петр, получается, просто классический тиран?

Петр был тиран, причем надо отдать ему должное: он был очень цельной натурой со своей концепцией создания прагматического рационального управления, регулярного, как он его называл. Он видел, что европейские народы достигли своих успехов благодаря определенной системе, и пытался в Россию привести эту систему, хотя и перевернув ее с головы на ноги. Западная система строилась на нескольких вертикальных слоях: король – абсолютный монарх, дальше идет система парламентская, дальше система бюрократическая и внизу – система самоуправления городов. Петр выбросил оттуда полностью две вещи – парламентаризм и самоуправление, и пытался создать бюрократическую монархию. В общем, он успешно ее создал: после него у власти оказывались ничтожества, малообразованные женщины, дети, но машина работала. Бюрократия в России, посаженная как травка, вдруг разрослась в гигантское поле, которое подавило все остальное, и она до сих пор, эта машина, существует.

– Это заметно.

– Петр считал, что России не нужна демократия. Когда ему предложили ввести шведскую систему управления деревней выбранными мужиками и священником, он написал, что умных среди русских мужиков нет, и назначил чиновников. Это говорилось о народе, который, между прочим, в годы смуты спас и монархию, и Россию. Только в такие моменты эти глупые мужики перестают быть глупыми, к ним начинают обращаться как к братьям и сестрам, спасаются за их спиной. Пренебрежение к народу, вообще характерное для наших правителей, в Петре было очень заметно. Он говорил, что с большим удовольствием был бы английским адмиралом, чем русским царем. И в своей реформе он исходил из того, что страна должна управляться монархом, которому подчиняется бюрократия.

Поход в Индию и новый Петербург на Кавказе

– Как вы считаете, была ли Северная война главным стержнем правления Петра?

Конечно, победа в войне и была таким стержнем. Во-первых, война помогла раскрыться его личности – все-таки после поражения под Нарвой Петр показал характер человека, который не ломается, а начинает искать другие ходы. Это очень похвальный момент. Второй момент, очень важный: война заставила построить экономику, потому что до этого железо, например, Россия получала из Швеции. Какими способами построить – это уже другой разговор. Реформа государственного аппарата была тоже связана с войной, потому что старая приказная система, как перегруженная телега, начала разваливаться под давлением огромных задач, которые в ходе войны на нее обрушились. Третье – война поспособствовала открытию страны иностранцам, потому что без иностранцев Петр не смог бы воевать. Если вы посмотрите на списки генералов, то 70% там иностранцы. Это тоже очень важно. Ну и, конечно, сама реформа армии и создание флота. Все это втянуло Россию в европейский тренд, который мог и не стать таким ярким, если бы не началась эта война.

– Первым успешным военным мероприятием Петра было взятие турецкого Азова. Почему после него Петр вместо дальнейшего давления на Турцию решил двигаться на Север? Им не владела, как его преемниками, идея о греческом проекте, освобождении Константинополя, восстановлении Византии?

Во время Азовского похода сразу выяснилось, что Россия еще слаба против турок: взяли провинциальную старую крепость и положили там тысячи людей, а уже о Керчи даже мысли такой не было, хотя Керчь поважнее Азова. Но ваша мысль имеет основания: когда Петр в 1711 году начал новую войну против Турции – Прутский поход, который завершился полной катастрофой, это было не просто чтобы увести турок от Украины и Польши, как считают некоторые историки. В грамотах, которые он рассылал в балканские страны, война провозглашалась походом на Константинополь. Это вообще такая фишка русской политики, и понятно почему: с падением Константинополя Россия оказалась в одиночестве, религиозном вакууме, и, называя себя Третьим Римом, все время рвалась к заливам, чтобы восстановить Византию. Эта история тянется до 1940 года, когда Молотов договаривался с Гитлером. Это такой фантом, который никогда не был реализован, потому что и славяне были не дружны между собой, и турки были сильны, и европейские страны не позволили бы захватить проливы.

Решение воевать со Швецией было импровизацией, причем довольно подлой

– На что рассчитывал Петр, когда начал войну со Швецией, которая к тому времени тоже была едва ли не самым сильным государством Европы? На молодость Карла XII?

Мне кажется, идея войны со Швецией возникла довольно неожиданно. Петр познакомился с польским королем Августом, который только что вступил на престол. Это были, как сказали бы сейчас, два качка, оба они сгибали подковы. Им было нужно пространство, нужно было показать свою прыть. А шведы вообще не хотели войны – перед самой войной они даже триста пушек послали в Россию в подарок, рассчитывая, что Петр будет воевать с турками. Решение воевать со Швецией было импровизацией, причем довольно подлой, потому что до этого Петр обязался соблюдать прежние договоры со Швецией, но тайно готовился к войне. Это, кстати говоря, привело к известному ожесточению в этой войне, потому что Карл XII не хотел иметь дела с вероломным азиатом. Петр готов был отдать Псков и другие земли, оставив только Петербург, но Карл, такой человек из викингского прошлого, был по-настоящему оскорблен.

В результате Петр начинает войну, захватывает шведские земли и основывает не просто город, а свою столицу на захваченной чужой территории. Петра, кстати, очень беспокоило, признают ли это другие страны, потому что такого вообще не было в мировой истории, чтобы столица была построена на чужой территории.

– Рассматривал ли Петр другие варианты размещения столицы, раз уж все равно решил бежать из Москвы?

Москва ему была совершенно чужда, известно, что он не жил в Кремле, а кремлевский дворец вообще сгнил – когда после Петра туда приезжали русские самодержцы, им остановиться негде было. Только Екатерина II заказала Казакову большой Кремлевский дворец, а до этого они все жили в Лефортовском, то есть где-то на окраине. В итоге Петр оказался бесприютным, скитался по всей стране, не находя своего места. И когда сошел на будущей Петроградской стороне с лодки, то тут сработало, знаете, это как человек ищет квартиру, находит какую-то квартиру и…

– …понимает: это мое.

Да, это иррационально. И это стремление – начать жизнь заново с чистого листа – проявилось в самой истории Петербурга. А потом у него появилась тут семья, дети, корабли, и все это сформировало такую необыкновенную любовь к этому месту. Он сразу называл его «парадиз». Какой парадиз – там лошади дохли на подъездах, тонули в грязи, волки забегали зимой, пожирали часовых меньшиковского дворца. И все же в этом была какая-то трогательная история нахождение человеком своей малой родины. В этом случае мое отношение к Петру тоже сложное, но я ему благодарен за этот город, потому что он действительно несет в себе идею Европы, которой нет и не чувствуется в других российских городах.

– После неудачи Прутского похода Петр обратил внимание на Персию. Почему?

Это другой фантом – что мы можем сделаться мостиком между Западом и Востоком, что при географическом положении России очень удобно. Персидский поход фактически был походом в Индию, по всем планам Петра видно, что он хотел построить новый Петербург в устье Куры и повторить с востоком то же самое, что получилось на севере. Индия – это такой сказочный богатый рай, который нужно захватить, чтобы оттуда бриллианты везти, как Англия, которая первая по-настоящему за это ухватилась. Эта мечта об Индии двигала и Россией. Беринг отправлен был, чтобы найти проход в Индию через Север. Но из этого ничего не получилось. Восток сложен для чужеземцев – там тяжелые коммуникации, вода гнилая. Когда читаешь, как Петр пишет, что воды в Персии нет, думаешь: зачем же ты сюда забрался, у тебя огромная необъятная страна. Но вот эта имперскость все время тянула в Индию. Как, впрочем, и после Петра.

Имперские амбиции и бюрократический монстр

– Зачем Петру было нужно принятие императорского титула?

Чтобы изменить концепцию внешней политики и презентацию власти. Представьте себе: Петр в Зимнем дворце сидит в шапке Мономаха, это же смеху подобно. Петр постоянно говорил: посмотрите на Византию, это же провал, они, живя в своем благолепии, в конечном счете погибли, мы не должны быть такими. Мы должны быть как Рим. Эта римская концепция проявилась и в принятии титула. Посмотрите профили на монетах – это же совершенный римский император. Якоря на гербе Петербурга – один в один ключи от Рима.

– Странно, ведь Византия просуществовала гораздо дольше, чем западная Римская империя.

Странно или не странно, но эту византийскую ориентацию Петр изменил, библейскую основу заменил римской. И принятие титула означало претензии на мировое господство. До этого был только один император, который сидел в Вене, но его империя к тому моменту уже разваливалась, Петр претендовал на самое изысканное европейское общество, а в нем азиата в шапке Мономаха не примут. Его и не принимали.

– И что же – получается, он принял императорский титул и оставил после себя империю фактически без хозяина, оставил супругу Екатерину, эту женщину пролетарских кровей, и вора Меньшикова.

Видите ли, все у власти думают, что будут править вечно. Петр просчитался. Он умер в 52 года от болезни мочеполового тракта, которая казалась несмертельной, рассчитывая посадить на трон своего внука, который должен был родиться в браке Анны Петровны с герцогом Голштейн-Готторпским. Петр долго тянул с этим браком, но в ноябре 1724-го года почувствовал себя не очень хорошо и быстро устроил свадьбу. И 10-й пункт брачного договора предусматривал, что родившийся ребенок будет отдан Петру. Этим ребенком стал будущий Петр III, родившийся в 1728 году – Петр I не дожил трех лет до этого.

Дело в том, что многим монархам сыновья часто не кажутся хорошими наследниками, потому что делают все не так, как считают нужным отцы. Петр своему сыну Алексею писал – не имей свой нрав. А как человек может не иметь свой нрав? Это же смешно. Внуки всегда кажутся более перспективными, их больше любят, они больше кажутся подобными дедам. Такой расчет был и у Петра. Но не получилось, и престол достался Екатерине.

Но, как я уже говорил, Петр создал такое государство, которое существовало в силу собственной инерции, и было не так важно, кто его возглавляет. Толчок, который он дал в результате своих реформ, инерционно действовал. Пришедшие позже к власти Анны Иоанновны и прочие действовали в его тренде, потому что он вытоптал поляну и проложил одну дорогу, по которой мы идем до сих пор – и в имперской внешней политике, и в самодержавии внутри. Я вообще считаю, что последние 25 лет – это искажение русского пространства, а вот с 2014 года все встало на свои места – власть, и народ объединились, потому что Россия должна прирастать. Крым вернул Россию в прежний тренд развития империи, какой она была с Петра. И получилась гармония.

Петр был как будто из будущего заброшен. Какие-то вещи он понимал, как понимаем мы сейчас.

– Можете назвать реформы, которые стали решающими в строительстве этого государства?

Коллежская реформа [создание коллегий – прототипов министерств] и реформа налогообложения – введение подушной подати. Это, казалось бы, сугубо финансовое мероприятие, совершенно потрясающе повлияло на все стороны жизни в России, привело к серьезным социальным переменам, к прикреплению людей к месту, где они платят налоги, чего раньше не было. Это событие стало решающим в становлении диктатуры: вся страна оказалась в состоянии рабства.

Коллежская реформа оказалась очень важной для запуска бюрократического аппарата. Эта в принципе неплохая идея о том, что все бумаги должны иметь определенную амплитуду движения, для России стала кошмаром – взятки, волокита, нет ни парламента, ни самоуправления, которые решали бы очень многие проблемы. В итоге мы стали бюрократическим монстром.

Что же касается допетровской России, то во многом представление о том, что это был архаичный тупиковый путь развития, навязал нам сам Петр. Советский режим воспринял петровское отношение к XVII веку и древности, и только благодаря Солоухину и Лихачеву мы вдруг поняли, что у нас там были художники, интересное искусство. XVIII век в российском искусстве, наоборот, весь ушел на ученичество, вообще ничего серьезного, все скопировано с предыдущей эпохи. А до этого Рублев был, Даниил Черный, масса всего важного. Но Петр не хотел никакой связи. Японская революция Мэйдзи [начало вестернизации Японии в 1868 году] не привела к изменению внешнего вида японцев. А нам зачем эти бороды было резать, чем они мешали? Они Петру мешали, потому что он видел их, когда мальчиком стоял перед вооруженной толпой стрельцов.

– Cильно ли изменился характер Петра к концу жизни? В какую сторону?

Пушкин говорил: «Нет большей прелести, чем следовать за мыслью гениального человека». Петр был очень умным, очень прозорливым, очень тонким, он как будто вообще из будущего заброшен. Какие-то вещи он понимал, как понимаем мы сейчас, и в этом смысле, конечно, был уникальным человеком. Он был самоучкой. И как каждый самоучка, не видел картину в целом, скорее хорошо знал какие-то очень конкретные сферы. Но он смог это преодолеть, и к концу жизни обладал невероятно широким диапазоном взглядов на окружающий мир – и внутри России, и за пределами ее. При этом он считал, что народ плохой, что этот народ надо бить. Во внешней политике он вывел главный принцип, которым руководствуется Россия до сих пор – соседи должны бояться. В этом смысле он к своим 50-ти годам представлял очень мощную личность, такой, какой он не был за 30 лет до этого. Я это вижу по глубине его суждений, по тонким наблюдениям, которые он делал и отмечал в своих письмах.

– Можно ли жалеть о том, что Петру не хватило времени?

Не знаю, потому что он, конечно, наломал бы еще дров. Например, Русской православной церкви не было бы, это точно. Я думаю, что если бы он прожил еще 10–15 лет, то Россия с Польшей и другими соседними странами расправилась бы, вышла в Германию и в другие места. К тому моменту отчетливо начало работать имперское сознание – огромная армия, опытная, мобилизованная, огромный флот. В конце жизни Петр начал строить корабли, которым мелко было в Балтийском море, это были 100–110-пушечные корабли, построенные для океана. Он бы мог попытаться двинуться в Индию, он бы много еще наломал, хотя я и не люблю делать такие прогнозы – последствия представить сложно.

 

Источник

19.04.2017 "Для меня главное - это душевное равновесие, быть честной перед самой собой, чтобы не было стыдно перед людьми!"

Недавно мы встретились с молодым и уже весьма успешным предпринимателем, владельцем салона красоты, сети интернет-магазинов и ряда других бизнесов Екатериной Седовой, чтобы поговорить о секретах успеха дмитровской бизнесвумен.

17.04.2017 "В начале лета ждем большую сделку со структурой "Газпрома"!

На днях мы побеседовали с исполнительным директором предприятия "Дмитровтеплосервис" Сергеем Медецким о предварительных итогах заканчивающегося отопительного сезона.

29.03.2017 «Стройка, выполненная руками заключенных»

Интервью с Игорем Кувырковым – краеведом, увлеченным историей строительства канала имени Москвы, соединившего ровно восемьдесят лет назад реку Москву с Волгой.

Популярные новости

24.02.2015 "Магнит" строит под Дмитровым свой логистический центр

Осенью 2014 года компания "ESTA Construction", застройщик проекта, начала неподалеку от Орудьево возведение Регионального центра логистики и распределения "Магнит".

Бизнес
19.02.2015 У Дмитрова - новый прокурор

На этой неделе приступил к обязанностям городского прокурора Дмитровской городской прокуратуры Дмитрий Харитонов, ранее исполнявший обязанности прокурора Шаховского района.

От редакции

Реклама

 

 

16.06.2015 В аварии погиб дмитровский священник

Вчера около 18 часов произошла авария, в которой погиб клирик Сретенского храма Евгений Ялов.

Общество
09.02.2016 Скандал с горе-героем

В конце января по Дмитрову прошла информация - офицер пожарно-спасательной части Максим Анохин спас тонущего ребенка. Однако вскоре выяснились неожиданные подробности "героического дела".

Криминал
08.04.2016 Трагедия на Подъячева

Сегодня в пожаре погибла дмитровчанка 79-го года рождения.

Криминал